Без признания

Ракитин не признался. Ссылался на право взыскивать долги, на ошибки подчинённых, на дурную память свидетелей. Нападение на Гаврилу назвал частной ссорой. Похищение Макара — самоуправством Коровина. Деньги у Зотова — чужой нелепостью, о которой слышит впервые.

Архаров не добивался красивого окончания разговора. Перед ним лежали три связки: подлинные расчёты, изготовленные требования и сведения о том, как собирали деньги и устраняли сопротивление.

По каждому эпизоду требовалось указать собственное основание. Принадлежность перстня не доказывала распоряжения о нападении. Знание перечня не означало личного присутствия при выселении. Зато регулярные внутренние расчёты, заверенные знаком Ракитина, показывали его участие в прибыли от заведомо погашенных долгов. Свидетельства и оригиналы объясняли, почему эти долги нельзя было считать действительными.

— Вы разорите людей, — сказал Ракитин. — Склад остановится, работники останутся без хлеба.

— Их работа будет учтена отдельно от ваших требований.

Хозяин впервые резко отодвинул стул.

— Всё у вас отдельно.

— Чтобы один не отвечал за другого больше, чем сделал.

Макар слышал этот ответ из соседней комнаты. Он относился и к нему — без обещания освобождения, но и без удобного превращения в единственного виновника.