Настоящая подпись

Ланской принёс сообщение: Ратов снова ссылался на признанную подпись и спрашивал, зачем исследовать бумагу, если её автор не отрицает своей руки. Следователь заметил, что сам ещё недавно задавал почти тот же вопрос.

Буринский положил перед ним общий отпечаток, оставив подлинник отдельно.

— Подписанный лист мог сохраниться неизменным. Мог получить исправление по согласию сторон. Мог быть изменён без согласия. Узнаваемая подпись не выбирает между этими историями.

Он указал на место над ней. Участок имел особенности поверхности, которые стоило проверять. Пока они не позволяли установить ни прежнюю сумму, ни момент вмешательства.

Ланской рассказал об имени писца. Тот ещё не был вызван; Ратов обещал определить время работы с документом. Буринский попросил не передавать Сомову предполагаемую прежнюю фразу как уже прочитанную. Иначе человеческий ответ начнёт повторять техническую догадку, а затем эту догадку объявят подтверждённой ответом.

Следователь понял опасность круга. Вопросы о том, что писец видел и делал, следовало задавать до знакомства с неуверенными наблюдениями лаборатории.

— Но Павел ждёт хотя бы надежды.

— Надежда не должна называться результатом исследования.

Ланской посмотрел на тёмные штрихи подписи. Они были настоящими, как признал переплётчик. Настоящими были также его тревога и мастерская, которую могло разрушить повторное требование. Ни одно из этих обстоятельств не помогало глазу различить слабую линию лучше.

Он попросил сообщать о найденном с указанием степени уверенности. Буринский согласился. Теперь и следователь, и исследователь знали, какое место между ними должно оставаться свободным: никто не станет выдавать чужую догадку за собственное независимое наблюдение.