Оборотная сторона конверта

Бельская не пыталась больше вспомнить улицу. Чем настойчивее она перебирала московские названия, тем увереннее узнавались те, которых Николай никогда при ней не произносил.

Она занялась обычными счетами. Это немного помогло: цифры требовали внимания и не предлагали ей готовых воспоминаний.

Под прилавком хранили старую бумагу для хозяйственных надобностей. Когда потребовалось завернуть небольшую коробку, Бельская вынула связку, и из неё выпал пустой конверт.

На сгибе темнела крошечная полоска клея. Один край был неровно оторван. Она сразу вспомнила, как Николай в пятницу задел конвертом локоть, торопясь раскрыть записку. Тогда это ничего не значило; теперь она не доверилась даже этому ясному воспоминанию.

Положила находку на прилавок. Позвала Ремезова, вернувшегося из полиции, и попросила посмотреть, прежде чем она начнёт объяснять.

— Обыкновенный конверт, — сказал он.

— Да. Мне кажется, от той записки.

На лицевой стороне было написано имя Веденина. На обороте, вдоль короткого края, виднелись несколько карандашных слов. Их легко было принять за случайную хозяйственную помету.

«Для ответа — комнаты Васильевой».

Ни улицы, ни номера дома. Ни имени человека, которому следовало отвечать.

— Николай писал? — спросил Ремезов.

— Похож почерк. Но я не берусь утверждать.

Он хотел поднять конверт к окну. Бельская остановила его и сама повернула лист бумаги, на котором тот лежал. Ей казалось важным передать находку такой, какой она оказалась у неё в руках, без новых помет и попыток дорисовать стёртые буквы.

Из мастерской послали сообщить Лунину. Бельская тем временем записала, где обнаружила конверт и почему связывает его с пятницей. Прошлый осмотр касался стола Николая. Связка под общим прилавком оставалась среди хозяйственных вещей, и никто не знал, кто положил туда пустую оболочку письма.

— Я могла найти вчера, — сказала она.

— Могли и выбросить, — ответил Ремезов.

Это не было утешением, но она кивнула.

Когда за конвертом пришли, Бельская передала и свою записку. Попросила только не выдавать её предположение за уверенное свидетельство.

Сам текст письма по-прежнему отсутствовал. Николай унёс его с собой. Зато у поисков появился адресат ответа — пусть пока без полного адреса.