Из рук в руки

Каралис назвал посланца: Пётр Илиеску, возивший небольшие поручения между знакомыми домами. Дядя Стефан жил на молдавской стороне и передавал письма с человеком, который знал племянника в лицо. Поэтому наружного адреса на сгибе могло не быть.

— Вы узнали руку дяди?

— Мне так кажется. Подпись похожа, и он спрашивает о матери.

Липранди записал ответ без превращения сходства в удостоверение. Семейная подробность поддерживала предположение об авторе, но могла быть известна и другим. Прежде чем искать чужой замысел, следовало не выдумать надёжности у самой первой бумаги.

Михаил рассказал, что Илиеску пришёл вчера вечером, отдал сложенный лист и попросил ответ к следующему обычному выезду. Деньги за передачу уже получил у отправителя. Перевод Каралис заказал утром.

Старую бумагу он держал у себя до посещения Маркова, затем забрал вместе с отдельным русским листом. У Нерадина оригинал тоже побывал: посредник хотел посмотреть, нет ли нового заказа. Каралис не мог сказать, читал ли тот греческий текст самостоятельно.

Липранди уточнил порядок ещё раз. Три человека могли знать содержание в разное время и по разным причинам. Их следовало выслушать порознь.

— Я зря дал письмо Нерадину?

— Теперь важно точно сказать, что вы дали и когда.

Михаил выпрямился. Упрёк заставил бы его оправдываться; этот вопрос позволял вспоминать. На столе постепенно появлялся путь листа — пока без доказанного места, где частная просьба превратилась в распоряжение ехать через реку.