У двери собирателя

Ордынцев принял его среди книг. Здесь не было ни клея, ни пыли от картона: на корешках ровными рядами поблёскивало золото. Из передней доносился звон посуды.

— Молодой человек явился с пакетом, — начал хозяин. — Затем потребовал ещё денег. Неприятная история.

Шереметьевский оставил записную книжку закрытой.

— Что вы сказали ему первым?

Ордынцев помолчал. Он слышал голос в передней, пока просматривал каталог. Кто-то назвал мастерскую. Сам он вышел ненадолго, увидел молодого человека в пальто и велел дождаться управляющего: расчёты вёл тот.

— Пакет вы приняли?

— Нет.

— А просьбу о доплате слышали сами?

Хозяин потянул цепочку часов, не вынимая их из жилета. Об этой просьбе ему доложили после. К тому времени посыльного в передней уже не было. Ордынцев решил, что тот забрал заказ и ушёл.

Шереметьевский попросил описать одежду, не предлагая примет. Серое пальто, тёмная шапка, кажется, мокрые плечи. Ни лицо, ни руки собиратель уверенно вспомнить не мог. Не назвал он и человека, видевшего уход.

— Вы считаете, что у меня удерживают посыльных?

Вопрос прозвучал обиженно. Сыщик ответил, что ищет последнюю достоверную встречу. Сведения управляющего он выслушает отдельно; пока тот, по словам хозяина, ушёл по делам конторы.

— Что лежало в пакете?

— Семейные бумаги. Они не имеют отношения к его исчезновению.

— Это мы ещё должны установить.

Ордынцев отвёл глаза к незакрытой двери. В её проёме было видно пустое место у вешалки. Шереметьевский прошёл туда и встал, где, согласно рассказу, ждал молодой человек. От стола с каталогом просматривался только край его пальто.

Хозяин наблюдал за ним из комнаты. Раздражение сменилось осторожностью: впервые за время беседы кто-то проверял не уверенность его голоса, а то, что он действительно мог видеть.