Первое донесение

Глухов держал шапку обеими руками. Говорил почтительно, однако без обычной заминки человека, впервые попавшего к столь высокому начальнику. Свою тревогу объяснял обязанностью не скрыть услышанного.

Лукин будто бы говорил: «Дорогу сменим, никого не спросим». Приказчик связывал это с намерением вывезти людей с зимней пристани. Ушаков спросил, назвал ли перевозчик этих людей.

— Имена скрывал. Но Туманов слышал. Подмастерье, Пётр. Он больше моего знает, только робок.

— Ты сам слышал слова о государыне?

Глухов помедлил и сказал, что общее намерение было понятно. Повторил сказанное о дороге, затем прибавил чужое толкование: непослушание не могло относиться к одним перевозкам.

Ушаков велел записать, что именно доноситель слышал лично. Но спросил и о возможных сообщниках. Приказчик сразу назвал вдову Короткову, у которой Лукин возил товары, и жену перевозчика.

На столе лежала раскрытая рубаха из узла. Глухов ни разу не посмотрел на неё. Всё его внимание оставалось на лице Ушакова: он словно старался уловить минуту, когда рассказ сделается достаточным и можно будет перестать объяснять одно, переходя к следующему.