Последняя строка

«Матвею Зотову за предупреждение» — значилось в книге. Рядом стояли сумма и день. Это был вечер, когда носильщик Гаврила впервые пришёл с распиской.

Архаров прочёл строку дважды. Слишком удобная находка могла быть ложью. Слишком неудобная — правдой. Нельзя было выбирать по желанию сохранить хорошее мнение о помощнике.

Зотов подошёл сам. Егор отодвинул свечу, освобождая место.

— Не брал, — сказал Матвей.

— Расскажешь, где был в этот день.

— Вам известно, где.

— Часть дня. Нужен весь.

Зотов посмотрел на него так, словно только теперь понял, что вопрос задан всерьёз. Затем снял шапку и положил рядом с книгой.

Архаров велел приостановить его участие в осмотрах, связанных с этой записью. Сведения о себе Матвей должен был дать без доступа к новым показаниям, чтобы никто не мог сказать, будто он подогнал рассказ.

Егор хотел вмешаться. Обер-полицмейстер остановил его взглядом.

Когда Матвей ушёл, в комнате стало непривычно тихо. Снаружи по стеклу ударило несколько белых крупинок и растаяло. До первого снега они успели вернуть бумаги. Но за самую последнюю строку теперь приходилось отвечать собственной уверенностью в человеке.