Сомов продолжает

Ланской встретил Сомова при передаче обычного справочного ответа по завершённым действиям. На столе писца лежали новые поручения. Тот не перестал работать, но теперь просил указать происхождение подписанного листа до начала переписки.

— Не всякий заказчик терпит вопросы, — сказал Сомов.

Следователь ответил, что вопросы не избавят от любой опасности. Зато молчание не становится невиновным знанием только потому, что человек привык считать себя исполнителем.

Сомов достал собственную тетрадь. Прежние записи сохранились, с уточнениями на новых страницах. Он не вставил в старое место точный день спорной работы, который теперь хотелось бы помнить. Осеннее посещение было установлено через другие сведения; тетрадь осталась такой, какой велась.

Писец спросил о Баженове. Ланской сообщил только то, что мог: его свидетельское объяснение оценили в своих пределах. Оба не превратились в очевидцев изменения поверхности оттого, что через их руки прошёл лист.

В готовом переписанном тексте Сомов исправил обычную ошибку по согласованию с заказчиком. Исправление было видимым, не маскировалось сохранением чужой подписи. Работа не стала торжественной наукой; оставалась ремеслом с ответственностью за сделанное.

Ланской задержался у двери. В начале дела знакомый почерк казался удобным именем для всей вины. Теперь он видел человека, чью руку необходимо было проверить, а знание — установить отдельно. Урок дела не разрешал больше никогда подозревать писца. Требовал всякий раз объяснять, за какое действие и на каком основании его спрашивают.