По следу поручения

Сомов назвал помощника Ратова после нескольких вопросов о прежних работах. Илья Баженов приносил ему переписку и забирал готовое. Писец не мог уверенно сказать, поручали ли этому человеку спорный лист каждый раз; зато помнил, что при возвращении нового текста Баженов ожидал у двери.

Ланской записал точные границы воспоминания. Не предложил Сомову утверждать, что помощник видел подготовку поверхности. Не сказал заранее, что у Долина уже нашли плату.

— Его спрашивать будут так же? — спросил писец.

— О том, что он сам делал и видел.

Сомов выглядел не столько испуганным, сколько уставшим от собственного почерка. Он привык считать, что отвечает за ясность переписанных слов, а не за происхождение листа. Ланской не снял этого вопроса общей фразой о невиновности. Распоряжение, знание и исполнение требовали раздельной проверки.

Писец указал место, где помощник обычно ожидал. В его рабочей тетради стояли соседние поручения. Запись позволяла найти человека и порядок посещений, но не превращалась в точную дату спорной работы.

Когда Сомов ушёл, следователь подготовил вызов Баженова. Новое имя не было готовой развязкой. Помощник мог не вспомнить лист, мог повторить слова хозяина или сообщить лишь часть пути.

Ланской закрыл лабораторную папку последней. Её вывод оставался на месте. Теперь требовался человек, способный подтвердить движение бумаги без знакомства с фотографической надеждой следствия.