После подписи

Карелин прочёл последнюю страницу дважды. На первой оставил короткую пометку, на третьей попросил уточнить, какие суммы признал сам Луцкий, а какие установлены по сравнению с расписками. Черевин внёс различие и подал лист снова.

— Вы не предлагаете считать врача оправданным во всём, — сказал Карелин.

— Я не могу этого решить. Предлагаю не приписывать его поступок каждой семье, которой он помогал.

Карелин взял перо. Подписал направление материалов дальше и отдельно — отмену прежнего требования к Михаилу ждать на дворе. Решение по Бродскому оставалось за пределами этой комнаты.

После подписи никто не встал сразу. Из коридора слышно было, как спорят о пропавшем прошении; дежурный убеждал просителя прийти утром. Карелин потёр переносицу и попросил Черевина проверить наличие всех приложений при сдаче.

— Проверю.

Он собрал четыре части в один пакет, сохранив разделительные листы. На обложке написал другое название: о Рудницком и проверке выдач помощи. Восемь фамилий больше не стояли вместо предмета дела.

Заменить заголовок было легче, чем исправить всё, что успели из него вывести. Черевин приложил прежнюю обложку внутрь. Она должна была остаться рядом с исправлением, иначе у следующего читателя не возникнет даже вопроса, откуда взялась первоначальная уверенность.