Слова хозяйки

Домбровская согласилась говорить снова, но в канцелярию идти отказалась. Черевин пришёл к ней после разговора с писарем. На этот раз дверь открылась быстрее. На столе лежала та же шаль, аккуратно сложенная поверх недошитой рубашки.

— Круглов говорит, что вы уносили вещи доктора.

Она посмотрела на шаль, словно проверяя, не относится ли обвинение и к ней.

— Бельё носила. Своё и жильцов. Чьё было сверху, не помню.

— Рудницкого тоже?

— Возможно. Он платил прачке через меня.

Черевин попросил описать узел. Белая простыня, внутри рубашки и полотенца. Рядом с воротами хозяйка поставила корзину, расправила верёвку на свёртке и переложила его в неё. Прачка ждала снаружи; оттого и казалось, что женщина ушла одна.

— Отчего не сказали раньше, что там могло быть его бельё?

Домбровская сжала край шали.

— Я сказала: бельё. Вы спросили, что доктор брал с собой. Если я стану угадывать, к какому вашему вопросу нужно прибавить другой, мы здесь до зимы просидим.

Он вернулся к записи и вписал её уточнение. Раздражение в её голосе не делало память точнее, но возвращало разговору человеческие границы.