Разные страхи

Когда Марта ушла, Домбровская попросила вернуть ей ключ, который Черевин по её просьбе подержал во время осмотра лестницы. Он сразу протянул связку. Она пересчитала зубцы пальцами, словно в них можно было найти подтверждение, что дом ещё принадлежит ей.

— Вы думаете, теперь всё объяснилось?

— Объяснилось бельё.

— А книга? И куда делся Леон?

Он ответил, что пока не знает. Домбровская убрала ключи и рассказала, чего не сказала утром. Луцкий обещал ей неприятности, если она станет говорить о выданных деньгах. Не угрожал прямо; заметил, что при нынешних обстоятельствах любой сбор средств могут истолковать дурно. Слова произнёс почти сочувственно.

— Он требовал молчать?

— Он советовал. После такого совета попробуйте решить сами.

Черевин записал выражение настолько близко к её речи, насколько сумел. Собственных слов Луцкого он не слышал. Но теперь понимал, почему хозяйка и писарь по-разному боялись одной истории: она — что её правду назовут виной, он — что исправление прежнего вывода сочтут ложью. Примирить их одним аккуратным листом было невозможно. Достаточно было хотя бы не заставлять поддерживать удобное согласие.