Удобный почерк

Крутов пришёл к назначенному разговору с готовым объяснением. Нужные свёртки видел, но распоряжался ими писец. В доказательство указал на рабочий лист: всё написано рукой Зорина.

Ланге спросил, кто сообщил писцу перечень и куда потом направился сам Крутов. Посредник ответил, что исполнял поручения разных людей. Назвать каждого сейчас не мог. После следующего вопроса сказал: Мерин велел связаться с покупателем.

— Значит, от писца или от хозяина?

Крутов поправил порядок. От хозяина было только общее согласие; писец назначил конкретные вещи. Старые слова не зачеркнули. Они показывали, как объяснение менялось после просьбы назвать действие.

Сыщик не предлагал посреднику принять готовую вину. Передал сведения для надлежащего выяснения и проверял собственные наблюдения: встречи с торговцами, употребление имени Петрова, путь к конторе. Лист с поручением был одним из источников, не человеком, который мог действовать сам.

Крутов заявил, что получил деньги на закупку. У кого, когда, кто видел расчёт? Его ответы следовало сопоставить с книгой Белова и конторскими записями. Ранее проданные предметы не становились законной закупкой от нового названия платы.

При словах о Мите посредник посмотрел на дверь. Ланге не пересказал ему рассказ юноши, чтобы тот повторил удобные части. Спросил о ночи и работниках отдельно. Крутов признал присутствие, но объяснил лишнюю плату срочностью разгрузки.

Теперь рядом существовали две разные причины этих двух рублей. Их требовалось проверять через слышавших и видевших расчёт. Сыщик закрыл лист, на который Крутов показывал всё время беседы. Почерк оставался Зорина. Чужое распоряжение не переставало быть чужим оттого, что его записал служащий.