Не только перевозка

Мерин начал с того, что отвечал за контору и потому вынужден был распоряжаться всеми перевозками. Ланге спросил о свёртках, которые хозяин велел вписать позднее, и о деньгах покупателя, отмеченных вне рабочей книги.

Хозяин назвал Крутова. Сказал, что посредник находил товар, а он предоставлял склад и людей. Тогда требовалось объяснить, почему сведения об отсутствии владельцев выходили из конторы раньше, чем в ней появлялись их мелкие вещи.

Названные Власовым поручения проверялись через документы и независимые рассказы. Мерин не смог подтвердить своё прежнее объяснение об общей продаже семьёй. Бельские продали определённую мебель; Савельева не давала согласия на передачу солонки. Чужие домашние вещи не входили в эти заказы.

При дальнейшем выяснении хозяин признал, что передавал работнику сведения о времени и комнатах. Крутова привлекал для сбыта, а ночную перевозку назначил, чтобы мелкое имущество не обсуждали при дневной работе. Его слова получали надлежащее оформление и собственную проверку; сыщик не выдавал их за судебный приговор.

О деньгах в нижнем ящике Мерин дал другое объяснение. Назвал часть оставшегося расчёта и сумму, полученную от Власова после посещения комнаты Корнеевой. Общий рассказ сопоставляли с прежней пропажей, платежами и словами работника. Одного соседства монет с бумагами для этого было недостаточно.

— Если возмещу, закончите? — спросил хозяин.

Ланге не обещал прекратить дело в обмен на плату. Возмещение ущерба, возвращение имущества и ответственность за действия требовали своих решений.

Мерин долго смотрел на рабочую книгу, которой раньше объяснял всякий груз. В ней были настоящие заказы, настоящие хозяева и честно выполненные поездки. Рядом с ними он устроил другой путь вещей. Теперь обычная работа больше не могла скрыть распоряжения, которые превращали сведения о чужом отъезде в возможность войти без разрешения.