Хозяин конторы

Кирилл Мерин предложил сесть и велел принести чай. Ланге отказался от чая, но сел: разговору требовалось время. На стене висела доска с крючками для ключей; на столе лежали несколько незаконченных расчётов.

Хозяин объяснил, что контора перевозит, хранит и помогает продавать мебель. Эти занятия смешиваются, потому что уезжающему человеку проще поручить всё одному месту. Вещи к Белову тоже могли быть куплены для продажи.

— У какой семьи?

Мерин назвал Бельских и начал перечислять стулья. Ланге попросил отдельно назвать мелкие вещи из корзины. Хозяин сказал, что не держит в памяти каждую покупку.

— Кто держит?

— Тот, кто торговался.

Человека Мерин назвал посредником. Сообщил, что тот заходит по делам продажи, своим постоянным служащим не является. Фамилию обещал уточнить, будто нужная бумага непременно должна была лежать у Зорина.

Ланге не принял эту отсрочку за отсутствие знакомства. Спросил, кто распоряжался положить корзину на телегу Назара. Мерин ответил: вероятно, он сам, если отправка шла с его двора. Но источник корзины опять описал общим словом «покупка».

За дверью скрипнул шкаф. Хозяин поднялся, чтобы распорядиться работниками, и сразу вспомнил, сколько причитается за сегодняшнюю поездку. Вернувшись, сказал, что мелкие сделки ведёт менее строго.

— Стулья можно проверить у семьи, — предложил он.

— И проверим. Как и остальное, что приписываете той семье.

Сыщик записал ответ с его оговорками. Умение подробно считать собственные деньги не доказывало знания о краже. Однако неясность происхождения чужого товара нельзя было восполнить точностью платы возчику.

Перед уходом Ланге попросил назвать место хранения рабочих книг. Мерин указал комнату писца. Получение нужных записей для дела следовало оформить через следователя. Хозяин не возражал; только повторил, что контора не отвечает за всё, что люди приносят с улицы. Пока оставалось выяснить, что принесено с улицы, а что выдано из её собственного двора.