Окраина станционных складов · Пятница, раннее утро
Угольный двор
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ
Павел Гордеев стоял возле пустой ручной тележки. Светлые волосы выбивались из-под шапки; короткая рыжеватая борода была темнее усов. Он спорил с распределявшим работу человеком о плате за вчерашний вечер и, увидев Лунина, замолчал на полуслове.
— Меня искали?
— О ящике Ремезова поговорить.
— Я у него с весны не служу.
— Знаю. Он просит найти человека, который чинил упаковку.
Гордеев посмотрел на тележку. По другую сторону двора рабочие открывали угольный навес; воротная цепь звякнула о камень. Начиналась оплачиваемая работа, а его снова звали заниматься чужими вопросами.
Лунин предложил отойти от прохода. Попросил сначала рассказать, какие ящики употребляли в мастерской, как крепили обручи и кто укладывал футляры. Павел отвечал уверенно. Он назвал плотника, у которого заказывали доски, вспомнил ящик с неудобной ручкой, объяснил, почему под железо иногда подкладывали тонкое дерево.
— А тот, что ездил в Нижний?
Павел поднял глаза.
— Их туда не один посылали.
— Этот вернулся с кирпичами.
Гордеев снял шапку. Некоторое время держал её перед собой, сминая край.
— Значит, всё-таки…
Он оборвал фразу. Лунин не подсказал продолжения.
— Что вы хотели сказать?
— Ничего. Покажите сперва.
На склад Павел согласился поехать, но спросил, задержан ли он. Лунин ответил, что сейчас предлагает ему помочь в проверке; если появятся иные основания, это будет сказано прямо. Гордеев попросил предупредить артельщика, почему уходит. Оставлять за собой ещё один разговор о прогуле он не хотел.
Когда они двинулись к выходу, Павел оглянулся на навес.
— Ремезов про меня что сказал?
— Что вы знаете своё дело.
— И ещё?
Лунин посмотрел на него.
— Расскажите лучше сами о пятнице. Прошлой.
Гордеев остановился. Сыщик спросил о дне, который уже стоял в показаниях хозяйки кладовой, но для Павла это прозвучало так, будто о нём знали гораздо больше.
— Я там только переносил, — сказал он наконец. — Что велели, то и делал.
Лунин вынул книжку. Теперь у него был вопрос, ответ на который нельзя было оставить до возвращения в кабинет.