Лестница над лавкой

У мелочной лавки ставили последнюю ставню. Анна дождалась, пока хозяин отошёл с длинным крюком, и повела Путилина под арку. Во втором дворе пахло сырой древесиной. Свет из верхнего окна падал на край лестницы; ниже ступени приходилось искать ногой.

— Здесь, — сказала Анна.

Она поднялась первой, но у двери уступила Путилину место. Постучала два раза, тихо. Изнутри спросили, кто пришёл.

— Федя, открой. Я не одна.

Человек за дверью помедлил. Затем скользнула щеколда. У Фёдора была короткая тёмная борода; на пальцах остались следы клея. Увидев незнакомого мужчину, он держал дверь лишь приоткрытой.

Путилин назвал себя.

— Егор Савельев у вас?

Фёдор посмотрел на Анну.

— Я сказала, — ответила она.

Брат распахнул дверь. В глубине комнаты кто-то пошевелился на кровати.

— Врача сейчас приведут, — сказал Путилин. — Где можно поставить свет?

Фёдор перенёс лампу со своего рабочего стола. На столе лежали листы, нити и две обтянутые доски. Он отодвинул всё это, чтобы проход к кровати оставался свободен.

— Вы вчера сами его видели, когда пришёл? — спросил Путилин.

— Анна привела. Он за неё держался. Я дверь открыл и помог лечь.

— До этого к вам заходил?

— Нет. Мы знакомы, но вчера до того не был.

Путилин попросил пока не рассказывать о чужих словах. Нужно было запомнить то, что Фёдор увидел сам: как человек вошёл, мог ли стоять, кто ещё приходил. Подробности запишут отдельно, когда рядом не придётся вслушиваться раненому.

Анна остановилась у стены.

— Я оставалась, пока он не уснул. Потом брат со мной до арки дошёл.

— Его одного надолго оставляли?

Фёдор ответил, что днём выходил за едой в нижнюю лавку; сестра приходила сменить его. После полудня Егор почти всё время лежал.

Из-за дощатой перегородки донёсся голос:

— Анна?

Она сделала шаг, но Путилин попросил сначала дать человеку увидеть, кто вошёл. Фёдор поднял лампу чуть выше. У кровати стало светлее.