Плата за поездку

Разгружались, по словам Назара, у снятого помещения во дворе за мостом. Громов уже ждал возле ворот. Двое мужчин приняли тюки; возчик не знал, были ли это те же, кто грузил у склада. Внутрь не заходил.

— Деньги кто дал?

— Приказчик. Как договаривались.

Назар назвал плату и рассказал, что по возвращении записал её в небольшую тетрадь. Держал там заработки и расходы на лошадь, чтобы не забыть, сколько осталось. Путилин попросил принести тетрадь, а до этого записать объяснение отдельно.

В строке стояли день, название склада, сумма за вечернюю поездку. Места доставки не было. Возчик признал, что записал только то, что понадобилось для собственного счёта; подписи Громова там не имелось.

— Значит, он вам этой строкой ничего не подтверждал?

— Нет. Это я себе.

Личный счёт поддерживал последовательность рассказа, но не становился распиской приказчика. Служащий отметил, когда и от кого получил тетрадь, попросил Назара не дописывать в прежнюю строку новый адрес. Возчик посмотрел на свою короткую запись: раньше ему хватало суммы, теперь за нею понадобилось восстановить весь вечер. Он перечитал показание, прежде чем подтвердить его.

За время разговора другой служащий вернулся от людей, видевших возвращение возчика. Хозяйка двора помнила вечер: Назар принёс плату за стойло, задержался с лошадью, укрывал её попоной. О содержимом телеги она не знала — к приезду кузов был пуст. День связала с покупкой овса, для которой сохранилась запись её расчёта.

Путилин велел спросить о том же без Назара. Выяснить, что наблюдала сама, какие слова услышала от него, и не знала ли уже о пропаже. Ещё предстояло проверить путь, который возчик описывал до доставки.

Громов на первый вопрос отрицал такую вечернюю перевозку: сказал, что заказывал Назару только обычную дневную работу. Его ответ сохранили отдельно. Расхождение теперь касалось не одной пометы в складской книге, а заказа, получения платы и конкретного места разгрузки.