Вставленное стекло

Антон начал с отказа: денег не брал, ночью в контору не проникал. Рудой попросил не останавливаться на общем отрицании. Когда он последний раз имел дело со стеклом разбитой рамы?

Белов рассказал, что два дня перед пропажей помогал Степану Литвину менять нижнее левое стекло. Старое лопнуло при переноске доски возле стола. Литвин вырезал новый лист, а Антон поддерживал его, пока мастер выбирал место в раме.

Он помнил вязкую замазку на большом пальце и раздражение хозяина: работа мешала пройти к кассе. Кривцов тогда велел закончить быстрее. Белов не называл размеры стекла, которых не записывал, и не знал, какой именно осколок нашли позднее.

Сыщик не показывал ему фотографию следа и не просил изобразить позу по готовому месту на обломке. Сначала записали собственное объяснение. Его можно было сопоставить с рабочей записью и рассказом Литвина.

— Вчера вечером к мастерской подходили?

Антон ответил, что после прекращения работы держится от неё подальше. Говорил слишком быстро, будто этот вопрос требовал той же решительности, что обвинение в краже. Рудой отметил ответ, не объявляя его ни правдой, ни ложью заранее.

Веснин спросил о фразе «своё всё равно возьму». Белов сказал, что требовал расчёта через человека, который способен прочитать хозяйские записи. Забрать чужие деньги, по его словам, не обещал. При разговоре были другие рабочие.

Рудой попросил назвать их и выяснить отдельно точные слова. Даже неприязнь к хозяину не решала, что произошло в конторе позднее. Антона отпустили после беседы с условием являться по дальнейшему законному вызову. Карточка помогла найти человека; она не давала сыщику права дописать за него весь пропавший вечер.