За перегородкой

Якова Денисова выслушали в боковой комнате, где не было ни Кривцова, ни Сомовой. Рудой спросил, какие работы тот выполнял после объявления кражи и кто находился рядом.

Работник вспомнил стойку: нижняя подпорка расшаталась, и к вечеру её нужно было укрепить. Он задержался за перегородкой, пока счётчица заканчивала бумаги. Хозяин вошёл к ней позже.

Денисов слышал просьбу сказать, что всё происходило обычным порядком, и ответ, что Мария ушла раньше. Затем разобрал слова о добавке за хлопоты. Суммы не слышал. Не видел, давал ли Кривцов деньги; через перегородку нельзя было наблюдать руки.

Сыщик не предложил ему подробный рассказ Сомовой. Уточнил, где стоял, насколько далеко был стол и какие разговоры терялись за работой. Денисов показал место своей стойки. Несколько фраз в записке обозначили как неразобранные.

— Он хотел её купить? — спросил Веснин.

Рудой попросил оставить оценку до проверки. Самостоятельные слова уже имели значение без нового свидетеля хозяйских намерений. Вопрос помощника мог заменить слух Денисова выводом, который тот охотно повторит.

О прежних выдачах работник рассказал отдельно. Жалованье получал частями; одна его расписка относилась только к авансу, хотя хозяин называл её полным расчётом. Бумага оставалась дома. Денисов согласился принести её установленным порядком, не исправляя дату и не приписывая сумму, о которой спорили сейчас.

Кривцов заглянул в двери после окончания беседы. Спросил, скоро ли поймают Белова. Денисов опустил глаза, но не повторил готового обвинения. Рудой сказал, что проверяют происхождение следа и кассовые обстоятельства.

После выхода Веснин понял, почему Сомову не отправили за подтверждением. Здесь сохранилось меньше слов, чем она помнила сама. Зато у этих слов был другой слушатель и своё место за перегородкой.