Нынешняя контора

Кривцов убрал бумаги со стола и поставил стул ровно. Гаврилов попросил рассказать, когда это сделали, прежде чем фотографировать. Хозяин удивился: хотел помочь и не понимал, зачем учитывать удобство для аппарата.

Изменения записали. Контора больше не была нетронутой. Сохранённые фотографии первого осмотра показывали первоначально зафиксированные обломки; нынешние — раму, стол, проход и стеклянные листы в их теперешнем положении.

Доску с окна сняли при осмотре, указав это действие. В пазах оставались небольшие участки разбитого стекла и старая замазка. Они не совпадали по происхождению с вещами, которые хозяин прежде подобрал возле стула и сложил в блюдце.

Гаврилов установил камеру так, чтобы было видно взаимное положение рамы и стола. Не снимал только эффектный край пробоины: за ним пропал бы важный проход к кассовому ящику. Отдельный вид со двора дополнил внутренний.

Рудой попросил сохранить сведения о масштабе там, где изображение предназначалось для сравнения деталей. Красивый крупный снимок без возможности понять размеры давал бы новое впечатление, а не лучшую проверку.

Веснин предложил рассыпать полученные обломки обратно по первой фотографии. Следователь отказался. Позднее возможно воспроизведение обозначенных условий, но настоящие предметы не следует перекладывать ради снимка, похожего на прошлое.

Кривцов держался у двери. При первом посещении он всё время показывал сыщику дорогу вора; теперь камера заставляла его оставаться вне рассказа. На снимках не появлялась его уверенная рука, направляющая взгляд к нужному краю.

Гаврилов закончил общий вид. Вещи не заговорили сами. Просто стало труднее объяснить их одним движением пальца и забыть, что соседний стол или ряд листов тоже существовал в этой комнате.