Разделение обвинений

Ушаков разложил бумаги тремя свёртками. В первом были удержание Лукина и распоряжения Глухова. Во втором — товар Коротковой, долги, прежняя продажа и попытка выкупить склад. В третьем — слова у саней, плата Туманову и происхождение обвинительной строки.

Разделение не делало людей непричастными ко всему остальному. Короткова отвечала за собственный расчёт; Пётр — за принятую плату и перемены рассказа; участие Осипова ещё требовало проверки в пределах того, что он знал и поручал. Но одно больше не должно было без объяснения служить доказательством другого.

Лукин признал раздражённые слова о дороге. Подтверждения политическому смыслу, внесённому в первое показание, проверка не дала. Ушаков велел исправить основание, на котором этот смысл приняли, и не держать перевозчика по прежней общей записи. Матвей должен был являться для дальнейших объяснений о товаре и удержании.

Глухов в конце признал, что рассчитывал на уступку склада и хотел представить отсутствие Лукина добровольным уходом. Передачу лодки и плату свидетелю он уже не отрицал. Но чужие признания всё равно сверяли с ранее найденными обстоятельствами.

Решение по конкретной строке не меняло места, где принималось. За стеной спрашивали по другому доносу. Ушаков подписал распоряжение, выслушал доклад о следующем задержанном и велел ждать своей очереди.