Другой счёт

Счёт, названный Баженовым, относился к обычной переписке для небольшой торговой конторы. Его дата сохранилась у заказчика. Сомов помнил, что помощник Ратова ожидал окончания именно этой работы перед тем, как забрать спорный лист.

Ланской сверил запись в тетради писца и экземпляр, полученный конторой. Они происходили из одного поручения, поэтому их согласие нельзя было считать двумя независимыми доказательствами всей истории. Однако дата заказа давала внешний ориентир для посещения Баженова.

Писец снова объяснил, когда отложил счёт и начал текст для Ратова. Теперь он не говорил «в тот же самый час»: за день было несколько перерывов, одного из них Сомов не помнил. Следователь оставил эту неопределённость.

— Но после майского расчёта?

— Осенью. Этого не путаю.

Баженова об этом спросили отдельно. Он подтвердил осеннюю передачу и возврат, не видя перед собой ответы Сомова. Их совпадение проверяло путь бумаги, а различия в мелочах остались в записях.

Нынешнее содержание не существовало на листе в момент мартовской подписи, как Ратов уверял сначала. Его позднее объяснение о разрешённом заполнении теперь требовало собственной опоры: кто и когда действительно давал такое согласие.

Ланской не попросил Сомова восстановить отдельный листок с распоряжением по памяти как точную копию. Тот мог назвать смысл и сумму, которые переписывал, но сохранившегося оригинала поручения не было. В деле остался этот предел, а рядом — установленное движение подписанной бумаги.