Два содержания

Ланской разложил документы перед Ратовым в порядке событий. Мартовский заём сто двадцать. Майское письмо о зачёте. Поставка тридцати томов и получение платы. Осенняя передача подписанного листа Сомову с поручением написать требование двухсот сорока. После этого — предъявление Павлу и следователю.

Фотографическое заключение стояло рядом, не венчало последовательность именем исполнителя. Оно подтверждало механическое изменение участка, на котором размещался нынешний текст, и не датировало чужую руку.

Ратов вновь говорил о последующей договорённости. Ланской спросил, кто согласился на двести сорок и почему нынешние слова сперва были представлены как уже существовавшие при мартовской подписи.

— Я объяснил неточно.

— Что именно теперь предлагаете проверить?

У ответа не появилось нового свидетеля или документа. Но следователь записал его полностью. Отсутствие подтверждения не давало права превратить отказ в признание.

Ратов попробовал перенести всё на Сомова: писец выбрал, где поместить текст. Ланской указал, что речь идёт также о сумме и распоряжении, переданных помощником, и о сознательном предъявлении готовой бумаги. Баженов видел светлую зону до работы писца. Эти сведения не называли руку, подготовившую поверхность, однако отделяли её состояние от обычного копирования.

Ратов прочёл запись беседы и внёс уточнение. Следователь сохранил его. Дело стало достаточно определённым для дальнейшего движения без полного признания: источник ложного содержания и использование бумаги проверялись отдельно от вопроса, чьи пальцы когда-то нарушили её поверхность.