До решения

В конце дня Карелину передали книгу, опись и промежуточный расчёт недостающего. Восемь фамилий лежали среди этих бумаг, но больше не открывали их как готовое объяснение.

Черевин указал, что признание Луцкого относится к использованию части сборов. Не написал, будто всякая расходная запись ложная. Отдельно перечислил подтверждённые выдачи, спорные суммы и случаи, по которым пока недоставало ответа.

Карелин распорядился временно отстранить Луцкого от приёма и раздачи этих средств, а наличность принять по счёту до решения о дальнейшем разборе. Проверять присвоение предстояло отдельно от сообщения о раненом. Ни меру ответственности распорядителя, ни судьбу Бродского Черевин не определял.

— А врач? — спросил Карелин.

— Возвращается, когда сможет передать уход. Его объяснение о молчании я записал. Оно не равнозначно разрешению скрывать больного.

Дежурный забрал пакет. Черевин проследил, чтобы на наружной стороне оставалось место для отметки о получении. В дальнейшем эта маленькая строка должна была показать, где закончилась его работа и началась чужая.

К вечеру пошёл мокрый снег, сразу таявший на камнях. На улице люди прятали лица в воротники. Ни один из них не знал, что в тёплой комнате только что изменилось назначение толстой книги, которую они никогда не видели.