Сумка с лекарствами

От сумки на полке остался светлый прямоугольник. В углу стоял пузырёк, обмотанный полоской ткани. Домбровская сказала, что доктор хранил в нём капли, но какие — не знает.

Черевин не тронул пузырёк. Попросил описать сумку: тёмная кожа, короткие ручки, порванный ремешок у застёжки. В такую помещались инструменты и перевязочное полотно. Для дороги с рубашками она была мала.

— Он всегда её брал?

— Если шёл к больному.

— А если хотел, чтобы вы так думали?

Домбровская резко повернулась.

— Тогда взял бы тоже. Я ведь не говорю, что знаю, куда он пошёл.

Впервые она ответила сразу, без защитной паузы. Черевин убрал записную книжку. Её возражение стоило сохранить точнее, чем описание ремешка: хозяйка отделяла привычку человека от знания о конкретном вечере.

За стеной ударили часы. Она потянулась к пузырьку, но остановилась.

— Это тоже заберёте?

Он сказал, что не станет ничего уносить без основания и оформления. Обещание было узким; Домбровская всё равно посмотрела недоверчиво. Вероятно, прежде здесь уже произносили обещания, смысл которых менялся вместе с тем, кто их произносил.