Раненый

Больной лежал у дальней стены. Молодой, с тёмными волосами, с серой тенью над верхней губой. Увидев офицера, он попытался приподняться; Рудницкий придержал край одеяла и попросил оставаться на месте. Правая нога лежала неподвижно.

Черевин отступил от кровати, чтобы доктор мог закончить обычное дело. Не задавал вопросов, пока тот менял полотно и передавал хозяйке таз. Сам вид перевязки ничего не говорил о происхождении раны.

— Как его зовут?

— Он может ответить сам, — сказал Рудницкий.

Молодой человек смотрел на пуговицы мундира. Руки у него лежали поверх одеяла, пальцы были сжаты. У окна Нарбут переминался с ноги на ногу, стараясь не задеть локтем маленькую полку.

Доктор предложил говорить недолго и прекратить, если больной устанет. Черевин согласился. Это не было условием свободы, и никто в комнате так его не понял. Сопровождающий остался у двери; хозяйка унесла таз, но дверь в другую комнату не закрыла.

Молодой человек назвал себя Яном Бродским. Голос оказался спокойнее, чем лицо. Черевин записал имя и попросил поправить его, если услышал неверно. Бродский повторил ещё раз, отчётливо, словно это была единственная часть предстоящего рассказа, которой он пока мог распоряжаться.