Два известия

Ночевали на постоялом дворе. Рудницкий остался у мельницы до утра; Нарбут лёг, не снимая сюртука, и почти сразу уснул. Черевин попросил свечу и сел у стола, где под одной ножкой лежала щепка.

Первую записку он составил о поисках врача: где найден, кто узнал, как подтвердил доставку письма, почему не вернулся раньше. Во второй перечислил сведения о Бродском. Прямые слова молодого человека отделил от рассказов других. Ни одной фамилии из городской выписки не добавил к ним без нового основания.

Упомянуть книгу выдач хотелось в обоих листах. Он написал о ней только в объяснении, зачем разговаривал с врачом, и сослался на ещё не законченный городской расчёт. Сходство дорог и людей не отменяло необходимости проверить сами деньги.

Под утро в коридоре закашлял возница. Черевин отложил перо и увидел, что на рукаве осталось пятно чернил. Пальцем стёр сухую крошку, оставив след темнее прежнего.

Впервые за несколько дней он мог написать Домбровской: Рудницкий жив, найден. Этого было достаточно для короткой вести. Всё остальное заняло две отдельные страницы, и ни одну из них нельзя было заменить этой хорошей новостью.