Другой перевод

Повторный перевод делал пожилой человек из канцелярии, которому не показали ни восемь фамилий, ни приготовленный заголовок. Черевин попросил сначала прочесть письмо целиком, затем объяснить трудные места.

«Остальные» так и остались остальными: без названия группы. Человека с узелком можно было назвать посланным в бытовом смысле, но из фразы не следовало, что он уполномочен тайным обществом. Слова о полотне относились к прямой просьбе автора. Переводчик отказался приписывать письму сведения, которых в нём не было.

Черевин спросил, исключает ли такой текст помощь восставшим.

— Не исключает. Только не сообщает о ней прямо.

Именно это различие требовалось сохранить. После встречи с Бродским нельзя было делать вид, что все подозрения возникли из словаря. Но и превращать неясное письмо в доказательство участия восьми людей было нельзя.

Оба варианта приложили к делу, обозначив, кто и при каких условиях их составил. Первый не уничтожили. Его существование объясняло уже принятые решения.

Черевин перечитал обложку Круглова и снял с неё чистую копию для сравнения. Иногда ошибка приобретала силу не в одной неверной фразе, а в порядке, которым фразы подкладывали одна под другую, пока следующему читателю уже не оставалось места для вопроса.