Слова для Моро

Моро прочёл записку стоя. Чернышёв предложил сесть, но переписчик лишь передвинул бумагу к свету. На этот раз он пришёл без черновика: нового сравнения не требовалось.

— Это не запрещает ему обвинить меня? — спросил он.

Александр Иванович ответил, что не может запретить Белькуру говорить. Может не поддерживать обвинение собственным именем и исправить то, что сообщил бы сам.

Моро перечитал последние строки. От них не возвращалось спокойствие, с которым он когда-то соглашался убрать заголовок за обычную плату. Но работа переставала быть признанием, о котором он не знал, приступая к ней.

— Я оставлю у себя, — сказал он.

— Для этого и написано.

Переписчик сложил лист. Черновик тоже останется у него, добавил он: свободный оборот теперь не пойдёт на пробу пера. Это был собственный выбор, а не новое поручение сохранять доказательство для русского офицера.

Чернышёв не попросил сообщать о каждом появлении Белькура. Если возникнет частный спор о заказе, Моро придётся решать его там, где он живёт и работает. Превратить его тревогу в удобный способ получать новые сведения было бы слишком легко.

У двери переписчик поправил шляпу. Они расстались без обещания следующего визита. Моро забрал только свою записку, не получив ни награды за нужные слова, ни чужой служебной роли вместе с ними.