Часть правды

Он не назвал ни людей, передававших сведения прежде, ни тех, кому предназначалось донесение. Сказал только, что отвечает за сообщение, которое уйдёт в Россию, и что сомнительная бумага может заставить адресата ошибиться в важном.

Жюли выслушала это без удивления.

— Теперь вы просите меня помочь русскому офицеру?

— Проверить работу, которую здесь могли заказывать.

— Для вас это разные просьбы.

Чернышёв не возразил. Он не мог обещать ей, что разговор не станет известен Белькуру. Не мог и точно описать риск: чужие осторожные вопросы порой делались опаснее прямого обвинения.

— Я не понесу вашу тетрадь из мастерской. Если вы решите что-нибудь показать, я спрошу, что позволено записать.

Жюли взглянула на Рене. Мальчик склонился над прессом слишком старательно, чтобы не слушать.

— Сегодня я ничего не покажу.

Посетитель согласился уйти. У двери она спросила, зачем ему так необходимо опровергнуть ведомость. Он ответил не сразу:

— Мне необходимо не отправить её раньше, чем я пойму, о чём она.

Это прозвучало менее внушительно, чем объяснение о важных ошибках. Жюли посмотрела внимательнее. Она сказала, что подумает, и вернулась к разложенной работе, не предложив ни дня, ни часа следующей встречи.