Чего он не знал

Моро хотел узнать, будут ли его разыскивать из-за этой работы. Чернышёв мог ответить только за собственные действия. Обещать, что Белькур никогда не задаст вопросов, было бы неправдой.

— Я не назову вас человеком, продавшим мне эти сведения, — сказал он. — Вы их мне не продавали.

— Но писал я.

— Это я запишу. Как и то, по чьему требованию пропущены строки, с ваших слов.

Переписчик молчал. Его тревога не уменьшилась до благодарности. Указание на заказчика могло поставить его между двумя людьми, каждый из которых распоряжался последствиями своих слов увереннее него.

Чернышёв спросил, позволит ли тот снять выписку с чернового заголовка. Моро согласился после колебания. Сам черновик пока оставил у себя. Если понадобятся новые вопросы, посетитель должен был прийти сам, не посылать людей из мастерской и не оставлять объяснений соседям.

Александр Иванович принял условие. Вознаграждения за удобный ответ не предложил. Оплатить новую переписку можно было как работу, но сейчас Моро ничего не переписывал для него.

Когда Моро уже собирался уходить, Чернышёв спросил, не говорил ли Белькур о человеке в учреждении, откуда получил образец. Моро такого имени не слышал. В его памяти заказ начинался принесённой бумагой и кончался платой за несколько листов. Всё, что было раньше и позже, принадлежало чужому рассказу.