Строка в тетради

Тихомиров выдвинул нижний ящик. В нём лежали бечёвка, пачка конвертов и небольшая тетрадь с потёртым матерчатым корешком. Он перелистал несколько страниц, вернулся назад и положил ладонь рядом со строкой.

— Вот. За два листа. И за доставку отдельно.

Руднев подвинул стул к свету. Среди прошений, переводов и копий доверенностей стояла короткая запись: «Громов. Две описи». День совпадал с названной пятницей. Ни фамилии Берестовой, ни перечня драгоценностей в тетради не было.

— Это вы записали тогда?

— Вечером, когда с мальчиком рассчитался. Я за ним деньги не держу. Сколько заработал, столько получил.

— Имя Громова?

— Павел Александрович. Так представлялся. Конверт велел надписать: господину П. А. Громову, в номера Селивановой. На той стороне, за рекой. Точный адрес Митя знает.

— А вы там были?

— Нет.

На вопрос, остался ли конверт или записка с адресом, Тихомиров развёл руками. Конверт ушёл с заказом; небольшую бумажку он отдал посыльному, чтобы тот не заблудился. Расписки не требовал: работа была заранее оплачена. Руднев записал и это. Доходная тетрадь подтверждала заказ на два листа, но никуда сама по себе не вела. Адрес пока существовал только в памяти письмоводителя и мальчика.

Соседняя дверь приоткрылась. Пожилая женщина спросила, можно ли позвать Митю. Он, оказалось, жил поблизости и по утрам заходил узнать, не требуется ли что-нибудь отнести.

— Позовите. Только не рассказывайте ему прежде, о чём мы говорим, — попросил Руднев. — Пусть сам вспомнит свою дорогу.

Когда женщина ушла, Тихомиров снова потянулся к описи Берестовой.

— Разрешите взглянуть? Я, может, по словам восстановлю вторую.

— Позже, если понадобится. Теперь вы станете вспоминать эту.

Письмоводитель убрал руку. Ему трудно было сидеть без дела в собственной приёмной. Он собрал рассыпавшиеся конверты, выровнял их и принялся поправлять угол тетради, хотя тот уже лежал ровно.

Руднев поднялся к окну. По другой стороне улицы шёл торговец с корзиной; дворник сдвигал к стене последние жёлтые листья. Всё, что было записано за последние полчаса, ещё требовало проверки. Громов мог оказаться настоящим заказчиком, чужим именем или фамилией, которую Тихомиров расслышал неверно. Но у посыльного были не только слова. Он входил в определённую дверь, поднимался по определённой лестнице и передавал пакет живому человеку.

Руднев закрыл записную книжку. С этого и следовало продолжать.