Меблированные комнаты

Дом нашёлся по приметам Мити. Светлая штукатурка над входом была недавно подновлена; у боковой арки дворник выметал листья из швов мостовой. На первом этаже стояли цветы, прижатые к стёклам, а над входной дверью дрожал от сквозняка небольшой звонок.

Внутри за стойкой сидела женщина в тёмно-зелёном платье. Руднев снял шляпу и представился. Он попросил говорить так, чтобы стоявший у лестницы жилец не слушал чужого разговора. Женщина дождалась, пока тот выйдет, и только после этого спросила:

— Что у нас случилось?

— Надеюсь, ничего. Вы Анна Ильинична Селиванова?

Она кивнула.

Руднев начал не с Громова, а с того, кто ведёт записи о приезжающих. Хозяйка достала книгу. На соответствующей странице значились имя, отчество и фамилия, уже названные Тихомировым: Павел Александрович Громов. Восьмая комната. Сведения о предъявленном документе Руднев переписал отдельно. Подлинность документа по записи установить было нельзя; сама запись лишь показывала, под каким именем человека приняли в доме.

— Давно он здесь?

— Вторую неделю. Вернее, был. Вчера утром уехал.

— С вещами?

— С чемоданом. Большого багажа у него не было. За комнату я получила вперёд, до воскресенья.

Она добавила, что ни прислуга, ни жильцы на Громова не жаловались. Приходил трезвый, за лишний чай платил, ночью не шумел. Руднев попросил описать его. Ответ записал, не показывая прежних заметок.

— Посетители бывали?

— Один молодой человек часто. Иногда дамы. Он говорил, что занимается частными поручениями. Я запретила принимать после десяти. У нас люди отдыхают.

— Бумаги ему доставляли?

— Приносили. Мальчик был. Худенький, в коротком пальто. Вверх послала сама.

Теперь маршрут Мити получил независимое подтверждение. Руднев уточнил, помнит ли хозяйка день. Она не помнила. Он не подсказал ей пятницу.

— Комната уже занята?

— Нет. Заплачено до воскресенья, я и держала. Он сказал, может вернуться за оставшимся.

— Что оставил?

— Бумаги на столе. Я сама не разбирала. Горничная хотела прибрать, я велела пока не трогать.

Анна Ильинична смотрела уже не на Руднева, а на лестницу. Ей, видимо, впервые пришло в голову, что исправная плата и чистые манжеты сообщают о жильце меньше, чем хотелось бы.

— Я могу попросить вас показать, где восьмая?

Хозяйка взяла со связки ключ и вышла из-за стойки. Руднев успел передать ожидавшему у входа сотруднику короткое сообщение для Кошко: адрес найден; жилец уехал; сведения проверяются.