С внутренней стороны

Крышки открывали в ходе оформленного осмотра. Следователь руководил действием; содержимое и состояние отмечали последовательно, не позволяя переносить вещи из одного сундука в другой для удобства.

В первом лежала сложенная ткань, во втором — несколько завернутых домашних предметов. Ни часы Анны, ни подсвечник Орловой здесь не появились: они уже сохранялись для дела отдельно. Нынешняя находка не должна была повторять прежнюю как случайное украшение рассказа.

Ланге обратил внимание на крепление замка у сундука, который описали первым. С внутренней стороны виднелась дополнительная металлическая пластина; два винта отличались от остальных. Во втором сундуке такого устройства не оказалось.

— Перечинивали, — сказал складской работник.

Сыщик спросил, видел ли он работу сам. Тот ответил, что судит по металлу. Его замечание записали как нынешнее предположение, а не память о мастере.

Мерин утверждал, что всё старое дорожное имущество когда-нибудь чинят. Это было возможно. Но конкретное вмешательство имело исполнителя, время и причину, которых общая фраза не называла.

Следователь включил состояние крепления в описание. Никто не откручивал пластину ради красивой находки. Различие предстояло проверить у человека, знакомого с ремонтом, сохранив устройство в нынешнем виде.

Ланге не стал обсуждать с Митей, который сундук теперь кажется ему прежним. Посыльный работал с закрытой крышкой. Новый вид внутреннего крепления не мог превратиться в его старое воспоминание.

По решению следователя необходимые предметы получили для дальнейшего исследования, описав и обеспечив сохранность отдельно. Мерину выдали установленное подтверждение. Сыщик не подписывал вместо владельца отказ от требований и не обещал немедленно вернуть вещи после одного разговора.

Когда крышки закрыли, сундуки опять сделались похожими. Различие осталось в описании. Оно ещё не называло хозяина, но давало вопрос, с которым можно было идти дальше: кто устанавливал внутреннюю пластину и какую вещь тогда принесли в мастерскую.