Под своим именем

Нерадин появился, когда небо над крышами посветлело. Он сразу заговорил о недоразумении: никто не хотел лишать Михаила имущества, книгу собирались вернуть, а теперь можно обойтись выпиской.

Каралис спросил, почему выписка не устраивала его прежде. Посредник ответил, что опасался неполных сведений. Тогда Липранди предложил назвать спорные записи здесь, при владельце, и предъявить свои расходы в установленном порядке.

Нерадин не мог сделать этого немедленно. Часть сведений находилась в его комнате, другие он помнил приблизительно. Михаил согласился рассмотреть их днём, не отдавая оригинал.

— Вы ведь сами видите, что я пытаюсь договориться, — сказал посредник офицеру.

— Вижу. Это будет записано вместе с тем, как вы прежде добивались согласия.

Липранди показал новый ответ Стефана, разрешённый Михаилом для оглашения. Нерадин не стал спорить о каждой греческой фразе. Он снова назвал первоначальную подмену попыткой ускорить расчёт и отказался от слов о требовании дяди.

Его нынешнее отступление не превращали в доказательство всех предполагаемых намерений. Но ложное основание передачи он больше не поддерживал. Осталось собственное требование человека, заинтересованного в спорной книге. На рассвете оно наконец получило имя своего автора, и стало видно, как мало власти у него было без чужой подписи.