На расстоянии окна

Под окном проходила узкая улица. Фонарь висел ниже противоположного карниза; от стола было видно его кронштейн и кусок стены. Вход в проходной двор скрывался за выступом соседнего дома.

— Вы сидели здесь?

Анна показала стул. Путилин не стал переставлять его ближе. Нагнулся до той высоты, на которой находилось лицо сидящего человека. Нижняя перекладина рамы пересекла вид на улицу.

— А когда встали?

— Уже потом. Когда он пошёл.

— Лицом к вам стоял?

— Нет. К фонарю.

Она подвела ладонь к собственному левому плечу.

— Заплата вот здесь. Недавно Дарья пришила.

Путилин не вынул запись Громова. Попросил описать заплату, не называя её цвета. Анна сказала: светлая, неровная, как обрезок от другой вещи. О цвете могла судить, потому что прежде видела тулуп близко. Вчера различила только пятно.

— Вы вчера видели то же пятно или вспомнили прежнее?

Анна отвернулась к столу.

— Светлое место видела. Что из того же сукна — не могу сказать.

Путилин велел записать эти слова полностью. Затем спросил о шапке, росте, походке. Шапка показалась серой; рост определить из окна было трудно. Человек шёл, слегка пригнувшись. Почему — Анна не знала.

— Егор иногда спину бережёт, — сказала она.

— Вы это вчера увидели?

— Я подумала, что потому.

В комнату донёсся скрип тележного колеса. Анна быстро посмотрела вниз и отступила от стекла. Путилин заметил движение, но не стал превращать его в ответ на вопрос, которого ещё не задавал.

Он попросил показать, где человек пропал из виду. За оконной рамой оставался узкий промежуток между водосточной трубой и краем дома. По нему можно было увидеть первые шаги к двору; дальше улица сворачивала.

— Вы сами тогда куда пошли?

— За хлебом. Потом у меня дела были.

— Какие?

— Домашние.

Анна опустила взгляд. Путилин записал, что после лавки её путь пока не выяснен. Он не позволил служащему заменить это словами «ушла домой».

— Если вспомните ещё что-нибудь, скажете мне сами. Даже если сперва решили не говорить.

Она кивнула, не поднимая глаз. На вопрос о часах ответила, что часов у неё нет. Вечер она запомнила по ставне напротив. Теперь следовало спросить тех, кто эту ставню закрывал.