Две записи

В сыскной полиции пахло влажными пальто. Пока Путилина не было, принесли две новые записки о поиске Савельева. В одной больнице подходящего человека не нашли; из другой ответа ещё не получили. Товарища Егора застали на работе и велели прийти.

Путилин прочёл записки, затем отодвинул их от показаний. Неудачный поиск по одному адресу не объяснял исчезновения.

Служащий разложил перед ним рассказы Громова и Анны. Сверху положил лист Мити.

— Трое видели фонарщика, — сказал он.

Путилин вернул ему последний лист.

— Прочтите, как мальчик его узнал.

Служащий пробежал запись глазами.

— Он с ним говорил. Савельев ему ответил. Потом мальчик ушёл.

— А эти двое?

В записи Громова значились тулуп, шапка, шест. В рассказе Анны — светлое пятно на плече и человек, повернувшийся к фонарю. Ни один не слышал голоса; оба лица не различили.

— Одежда одна, — сказал служащий.

— Похожая одежда. Кто был в ней, нам ещё предстоит узнать.

Путилин провёл карандашом короткую черту на отдельном листе. По одну сторону записал хлебную лавку, по другую — боковые ворота. Ниже оставил место для окна Анны и фонаря напротив него. Между этими местами пока не стояло времени.

Служащий доложил о пересчёте сукна. Проверили часть рядов, но хозяин не мог сразу предъявить все вчерашние документы на отпуск. Яков держался прежнего числа; точную недостачу обещали сообщить после сверки.

— Громов ещё раз спрашивал, не нашли ли Савельева.

— Ответили?

— Что ищем.

— Правильно. Остального ему пока не рассказывайте.

Путилин вернулся к листу Анны. Внизу стояло её уточнение: после покупки хлеба были домашние дела. Где именно, не указано. Он попросил записать отдельный вопрос для следующего разговора, без вывода о том, почему женщина не ответила.

— Боится? — спросил служащий.

— Возможно. Не знаем чего.

Перо скрипнуло по бумаге. За стеной кто-то велел не смешивать ключи от разных помещений. Путилин поднял голову, затем снова посмотрел на свой лист. В городе могли одинаково звучать ставни и одинаково выглядеть тулупы. От этого люди, носившие их, ещё не становились одним человеком.

Он попросил оставить рассказы раздельно. Сопоставление не должно было сделать их точнее, чем они были.