Работа до пропажи

Денисов принёс обещанную расписку об авансе. Рудой принял её для надлежащей передачи, сохранив дату и происхождение, а затем спросил о замене стекла. Предыдущий разговор касался других обстоятельств; теперь работник должен был восстановить эту работу отдельно.

Яков видел Литвина и Антона у конторского окна. Помнил, что на проходе мешала полоса стекла и хозяин сердился, когда не мог добраться до стола. Он помог переставить полосу, пока Белов возвращался к раме.

Денисов не видел, какой именно палец касался листа. Рудой не предложил ему фотографию, по которой это можно было бы угадать. Для подтверждения монтажа хватало собственного наблюдения людей и работы; результат сравнения имел другое основание.

Семён, ещё один работник, рассказал о той же остановке. Его выслушали отдельно и не дали прежде обсудить время с Яковом. Он помнил получение материала, но не окончание починки: ушёл к заказчику раньше. В общем рассказе такой пробел легко исчез бы.

Кривцов подтвердил сам ремонт. Сказал, что Антон мог оставить рисунок и позднее, когда пришёл за деньгами. Но при первом обвинении хозяин вовсе не говорил о замене стекла и представлял след у разбитой рамы только частью ночного проникновения.

— Почему вы не упомянули работу?

Хозяин ответил, что считал её не относящейся к делу. Рудой сохранил ответ. Заинтересованный человек мог ошибаться, забывать или выбирать удобное; конкретный вывод требовал проверки, а не общего слова о его характере.

Сыщик передал дополнительные сведения следователю. Подтверждённое невиновное происхождение касания не доказывало автоматически каждого последующего действия Белова. Зато первоначальное хозяйское объяснение не могло продолжать пользоваться следом так, будто у стекла не было жизни до разрушения.

Веснин проводил взглядом Денисова. Тот вернулся к стойке, всё ещё ожидая заработанного. Вопрос о руке начинал проясняться; вопрос о жалованье оставался в мастерской на своём месте.