Черновые строки

Сомова принесла листы, на которых считала для себя. На одном цифру перечеркнула и написала другую. Рудой попросил не переписывать всё начисто: исправление тоже имело причину, которую нужно было сохранить.

Мария объяснила, что часть платы в книге отмечали обещанным расчётом, затем выдавали аванс и переносили остаток на следующий день. В черновике она старалась помнить именно оставшееся, чтобы не выдать человеку меньше из-за двух похожих строк.

Эти листы не заменяли расписки работников. В них могли оказаться её ошибки, неполные сведения о хозяйских расходах и суммы, которые обещали, но ещё не передали. Сыщик попросил для каждой строки указать, откуда получено основание.

В нескольких местах сохранились имена заказчиков, номера обычных квитанций и дата. Одна плата внесена частично. Другая ещё ожидалась, хотя Кривцов показывал заказ как исполненный и включал его в общую картину наличных.

Веснин сложил суммы и хотел объявить, сколько денег должно было быть в кассе. Сомова остановила его раньше Рудого: промежуточный итог не учитывал расходов, о которых хозяин сообщил позднее. В её черновике остались отметки, требующие дальнейшего подтверждения.

— Значит, сто восемьдесят нельзя получить отсюда прямо? — спросил сыщик.

— Отсюда прямо нельзя получить остаток. Можно узнать, какие бумаги надо найти.

Рудой записал это как точное назначение листов. Они давали путь к проверке, а не новую уверенную сумму вместо старой. Работников предстояло выслушать о фактических выдачах и получить их расписки; хозяйские личные расходы — выяснить отдельно.

Мария попросила вернуть ей возможность продолжать собственный расчёт. Нужные сведения получили установленным порядком, обеспечив копию для работы. Она не становилась хранителем всей полицейской версии: её задача оставалась прежней — помнить, кому сколько действительно выдали и сколько ещё должны.