Отказ от слов

На новом расспросе Туманов отрицал, что получил деньги за показание. Ушаков велел привести слова Анисьи, и юноша стал объяснять иначе: деньги были, но как помощь; о чём приказчик просил, он не помнит.

— Теперь не помнишь, а ей помнил?

Пётр молчал. Лебедев держал перо над черновиком, ожидая следующего вопроса. Старая чистовая запись лежала перед начальником и делала нынешний ответ похожим на попытку уйти от собственного признания.

Юноша попросил позвать мастера. Тот знает, сколько Пётр должен и куда ушли монеты. Ушаков спросил, при чём здесь мастер, если деньги давал другой человек. Туманов снова замолчал.

Он всё ещё мог рассказать о передаче возле кружек. Но такой рассказ требовал признать, что прежнее «подтвердил» не соответствовало его памяти. А за столом уже ожидали объяснения, почему он меняет слова после беседы с женой подозреваемого.

— Она научила тебя отказываться?

— Нет.

Это он произнёс ясно. Остальные ответы снова распались на короткие отрицания. Чем настойчивее требовали связного рассказа, тем меньше оставалось того, что подмастерье решался назвать. На бумаге такое молчание легко становилось скрытностью; в комнате оно пахло мокрой шерстью и страхом.