Возчик с фуражом

Прохор показал, как был уложен фураж: два ряда, перевязанные поперёк. Его собственные сани из-за высокой поклажи шли медленнее встречных. Он не мог сказать, сколько времени те потеряли дальше, зато помнил, когда освободил дорогу приказчику.

— До разгрузки у сторожа?

— До. Потом ещё ждал, пока открыли. Лошадь уже к корму тянулась.

Ушаков спросил о человеке под пологом. Возчик снова отказался выбирать между тюком и человеком. Видел выступавшее плечо или край тулупа, но лица не разглядел. Голосов оттуда не слышал.

Глухова узнал не по одежде одной. Приказчик окликнул его по имени, велел дать ход, затем повернулся к вознице. Эти слова Прохор помнил потому, что рассердился: его нагруженные сани не могли сойти в рыхлый снег сразу.

Лебедев записал отдельно узнавание и предположение о грузе. Ушаков попросил повторить, что было сказано. На этот раз вопрос не добавлял цели поездки; возчик говорил о том, что произошло на тесном участке дороги.

После разговора Прохор подтянул узел на связке сена. Руки вернулись к знакомой работе. О той ночи он сказал меньше, чем хотелось слушателям, и больше, чем прежде решался назвать при чужих.