Слово против слова

Костыля привели со склада, куда он вернулся за пленниками. Трость отобрали. Без неё он казался не слабее, только менее приметным.

Сперва он отрицал всё, затем назвал деньги у Зотова долгом. На вопрос, почему долг прятали под порогом, ответил: Матвей сам велел. Показать записку с таким указанием не мог.

Ему предъявили два поддельных распоряжения. Он признал, что передавал их, но приписал почерк Макару. Писец, которого опросили отдельно, показал собственные черновики и объяснил различия. Среди бумаг Коровина нашли ещё записки, сходные с подложными, и заготовку распоряжения служителю.

Егор вспомнил, как Костыль у Лосевых назвал себя посыльным от Зотова. Это противоречило рассказу о тайном долговом расчёте. Хозяйка квартиры повторила, что посетитель представлялся мастером по починке порога. Часовщику он говорил о передаче вещи.

Три разных предлога сопровождали один путь к чужой комнате.

Наконец проверили подозрительную строку в книге. Макар указал место вставленного листа, которого не было при его работе; подшивка действительно отличалась. Это не оправдывало Зотова в одиночку. Вместе с другими обстоятельствами подлог получил объяснение, а предполагаемая выплата не нашла подтверждения.

Костыль понял, что менять рассказы уже поздно, и замолчал.