Вопрос защитника

Защитник спросил, не означает ли исключённая черта, что исследователь однажды увидел то, чего не было. Буринский ответил, что именно для проверки неопределённого следа была получена новая пластинка и сопоставлены условия.

Сомнительная линия не вошла в окончательное чтение. Старое изображение сохранили, причину пересмотра описали. Если бы предъявляли только удачный на вид отпечаток, вопрос защитника был бы куда опаснее для объяснения.

— Но прежней фразы вы не знаете?

— Не установил её исследованием.

— И руку, изменившую бумагу, не знаете?

— По этим признакам назвать человека нельзя.

Отрицательные ответы не заставили Буринского отступить от установленного изменения поверхности. Он вновь связал вывод с непосредственным осмотром и устойчивыми наблюдениями, пояснив, почему обычный сгиб не объясняет их целиком.

Защитник предложил считать нынешнее письмо поздним законным заполнением заранее подписанного листа. Исследователь не решал вопрос согласия сторон. Это могло проверяться показаниями и документами; повреждённая поверхность сама не сообщала разрешения Павла.

Председатель остановил попытку перейти от технического ответа к общему суждению о виновности. Буринский остался в пределах своей работы. В зале были и другие материалы, которых никто не обязан был заменять фотографией.

Когда вопросы закончились, исследователь поправил обозначение одного отпечатка, названное вслух неточно. Небольшая поправка прозвучала почти буднично. Она напоминала, что достоверность объяснения держалась также на простых вещах: какой именно предмет сейчас обсуждают и что из него действительно следует.