Новый лист

Для выяснения особенностей письма Сомову дали чистый лист. Спорный документ остался отдельно; следователь не позволил обводить его строки или ставить рядом новую подпись на подлиннике.

Писец держал перо привычно и писал медленнее обычного. Ланской попросил не стараться повторить уже предъявленное начертание. Материал сравнения должен был происходить из понятной ситуации, а не изображать точное воспоминание о старом движении руки.

Сходство ряда букв поддерживало ответ Сомова о переписке. Оно не определяло, было ли поручение законным или обманным. Один человек мог писать множество обязательств, не становясь владельцем содержащихся в них требований.

— Если это моя рука, дальше спрашивать незачем? — спросил писец.

— Наоборот. Надо узнать, что вы получили и что сделали.

Сомов помнил подписанный лист и подготовленный текст для переписки. Ратов велел сохранить нижнюю подпись и разместить запись выше. Писец сначала назвал бумагу чистой, затем уточнил: свободное место выглядело почти чистым. Откуда взялось это место, он не видел.

Оба ответа сохранили. Ланской не превратил «почти» в признание наблюдаемого соскабливания. Разницу должен был объяснить сам Сомов; при необходимости вопрос повторят отдельно.

Образец приобщили с указанием времени и обстоятельств получения. Его существование не позволяло сравнить любой штрих с бумажного листа, если там оставалось слишком мало различимых признаков.

Сомов убрал перо и долго смотрел на новую страницу. Впервые за годы письма он почувствовал, что собственные буквы способны отделиться от обычной работы и стать чьим-то готовым ответом. Ланской обещал только сохранить их настоящий смысл: написанное человеком ещё не сообщает, кто распорядился его рукой.