Два исследования

Буринский выслушал сведения о писце, не беря их вместо наблюдения поверхности. Сомов признавал возможное исполнение текста, называл неровное свободное место и возвращение листа Ратову. Самого изменения бумаги он, по его словам, не видел.

— Подтверждает нашу работу? — спросил Ланской.

— Подтверждает собственное объяснение, которое вы проверяете. На бумаге мы должны увидеть признак сами.

Следователь рассказал о новом ответе Ратова: будто Павел разрешил написать текст над заранее поставленной подписью. Переплётчик это отрицал. Противоречие нельзя было решить фотографией одной узнаваемой буквы.

Буринский предложил продолжать исследование возможных остаточных штрихов. Если они окажутся устойчивыми, это поможет понять, что происходило в спорной зоне. Если полной прежней записи не будет, догадка о расчёте останется у следователя направлением, а не текстом, восстановленным экспертом.

Ланской признался, что ему всё труднее говорить с Веретенниковым. Переплётчик слышал слово «подчистка» от знакомого и решил, будто лаборатория уже нашла доказанное погашение долга. Следователь сообщил ему, что такой фразы ещё не установлено.

— Он подумал, мы отступаем.

— Мы не обещали её прочитать. Кто обещал, должен исправить свои слова.

На столе лежали две папки. В одной были изображения предмета, в другой — рассказы о действиях людей. Их связи становились существеннее, однако соединять их следовало с указанием источника каждой части.

Буринский подготовил следующий осмотр. Ланской отправился проверять старые мелкие записи писца и искать расписку у Долина. Оба продолжали одну историю, но ни один не должен был закончить за другого работу, которую тот ещё не сделал.