Путь листа

Сомов вспомнил посыльного, который иногда приносил поручения Ратова. На этот раз подписанный лист передал сам посредник. Время писец определял плохо: после заказа на деловые переплёты, до другого крупного письма, которое ещё могло найтись в собственной тетради.

Ланской попросил предъявить старую запись, не составляя новую дату по чужому рассказу. Сомов согласился. В тетради были названия работ и мелкие оплаты, но отдельная строка о Веретенникове отсутствовала. Соседние записи давали направление для проверки, не готовый точный день.

— Вы сказали, место было почти чистое.

Писец пояснил, что замечал светлый неровный участок. Не видел, как его подготовили, и не спрашивал. Ратов называл лист прежней заготовкой, которую нужно оформить начисто. Сомов счёл это обычным поручением, потому что подпись уже стояла.

Следователь записал объяснение без слов о невиновности. Важно было проверить, знал ли писец назначение нового текста и почему согласился писать над чужой подписью. Невнимательность к заказу могла иметь последствия, но сама по себе не доказывала согласованного обмана.

Кто держал лист после работы? Сомов сказал, что вернул его Ратову. Свидетеля передачи сразу не назвал. Ланской не объявил отсутствие свидетеля подтверждением тайного сговора; оставил вопрос открытым.

В материалах появился путь, состоявший пока преимущественно из двух заинтересованных объяснений. Их надо было сопоставить с независимыми записями и другими людьми. Совпадение рассказов могло быть верным воспоминанием, договорённостью или просто следствием общей обычной работы.

Сомов ушёл за тетрадью. Ланской отметил новую задачу: установить порядок передачи. Почерк уже указывал на руку. Теперь следовало узнать, чья воля дала ей подписанную бумагу.