Не выбрасывать

Вечером Ланской спросил, нужно ли оставлять менее удачную пластинку среди материалов. Он имел в виду ту, где сомнительная черта выглядела убедительнее. Сохранить оба изображения значило добровольно показать будущему спорящему человеку слабое место.

Буринский остановился возле полки.

— По ней мы и обнаружили, что должны проверить.

Он не назвал пластинку ошибочной целиком. Ошибкой могло стать уверенное чтение, которое из неё поспешили бы извлечь. Сам предмет показывал историю работы: что заметили, что повторили и почему теперь говорят осторожнее.

Ланской принёс старую запись предположенной фразы. На ней стояло «Расчёт окончен». Эти слова были его собственным вопросом, а не результатом Буринского. Следователь добавил пояснение рядом с записью, не стирая её. Ему было неприятно видеть, насколько легко чужая рука могла впоследствии превратить вопрос в заключение.

Все футляры закрыли. Оригинал, пластинки и отпечатки сохранили свои обозначения. Буринский отдельно перечислил ещё не решённое: происхождение спорной черты, предел различимого письма и значение нарушенной поверхности.

Ланской вышел в коридор позднее, чем собирался. Он не мог обещать Веретенникову, что завтра на фотографии появится всё сказанное Ратовым после майского расчёта.

Зато обещание проверить сохранилось. Оно стало скромнее и потому тяжелее: придётся отказаться от удобной черты, если она не выдержит следующего сравнения. Следователь впервые подумал, что расследование иногда продвигается именно там, где перестаёт украшать собственный рассказ.