Семья посыльного

Марина Зорина поставила на стол чашку для Михаила и такую же — для Черевина. Посыльный держал больную руку на сложенном полотенце. Он уже успел вымыться и теперь выглядел моложе, хотя след бессонных ночей оставался под глазами.

Павел отдыхал за перегородкой. Черевин услышал кашель, попросил не будить его и сначала выслушал жену. Она подтвердила приезд Михаила, ночёвку и ещё один день, когда брату стало хуже. Потом показала две записки о полученной помощи.

— Эту писала я, — сказала Марина. — Здесь только сколько получила. А большую дали подписать мужу. Объяснили: нужно для отчёта. Он считал, что это такая же.

— Вы её прочли?

— Тогда нет. Потом доктор прочёл и спросил, с чего взялся долг.

Черевин уточнил, что Марина слышала сама. Слова врача — да; разговор при первой подписи — со слов мужа. Она повторила различие без обиды, словно наконец поняла, зачем офицер всё время возвращается к одному вопросу.

Михаил попросил показать записку, которую вёз. Марина узнала её и подтвердила: просили вернуть именно ту большую бумагу. За перегородкой перестали кашлять. Павел не спал; он слушал, как его имя постепенно перестаёт быть одним неясным инициалом.