Выезд

Город кончился огородами. Дальше дорога шла между низкими изгородями, и на каждом повороте приходилось выбирать более твёрдую колею. Нарбут сидел рядом с Черевиным, придерживая сумку с тетрадью. Сопровождающий ехал впереди у возницы и спрашивал направление прежде каждой развилки.

Первые полчаса учитель говорил о дороге. Потом замолчал, и стало слышно, как железная обшивка колеса задевает о камень. Черевин проверил внутренний карман: распоряжение, копия письма, чистые листы. Подлинную расписку Зорина он оставил среди описанных бумаг у Карелина.

— Если Рудницкий там, вы его заберёте? — спросил Нарбут.

— Сначала выслушаю. О его возвращении придётся договориться и доложить. Я не могу обещать, что после этого его ни о чём не спросят.

Учитель поправил воротник. Очевидно, он надеялся на более простой ответ.

За изгородью женщина вытряхивала мокрый мешок. Увидев повозку, остановилась, проводила её взглядом. Черевин повернулся к дороге. Чем дальше они уезжали от города, тем яснее понималось: мундир прибыл сюда раньше него. Его уже знали по чужим рассказам, и разговор у мельницы начнётся задолго до первого заданного вопроса.